Рябчик? Лисица!

От деревни нашей лес – рукой подать. Почти у самых огородов березы стоят стеной, за ними елки высятся сторожами. В грибную пору грибов тут необоронно бывает, черника ковром стелется. Но и комарья – хоть отбавляй, до самой осени тучами. А с первыми холодами наступает благодать. Ни гнуса всякого, шелест падающих листьев, запах осенней прели.

Именно в эту пору почти каждый выходной хожу на манковую охоту на рябчика. Обычно отправляюсь туда, где зарастающая уже мелкими кустиками дорога ведущая к былым дальним сенокосам пересекается с небольшой лесной речушкой.

Речка, как певунья несмолкаемая, каменистая, а оттого и журчащая звонко. В свисающих почти до самой воды кустов смородины, ее почти и не видно. Но песню ее слышно издалека, уже за сотню шагов о себе извещает.

Прихожу на свое уже давно обжитое место. Присаживаюсь на принесенную из большого леса валежину и начинаю свистеть, выманивать этих доверчивых птиц. Обычно они откликались быстро. Сначала один, потом другой, к ним еще присоединяются. Листья ольхи еще зеленые, густые. Рябчики свистят рядом, а оглядеть трудно. Пересвистываемся с ними, будто соревнуемся и испытываем друг друга. Наконец один из них не выдерживает, подлетает, фыркает совсем рядом. Птичий хор прерывается выстрелом, но не надолго. Трофей, выпавший из зелени ольховника, поднимать не спешу и снова продолжаю свою игру с птицами. Они сколько-то помолчали и вновь стали отзываться…

Обычно добывал двух-трех рябков и на этом останавливался, оставляя взбудораженных пересвистом и выстрелами птиц, чтобы встретиться с ними и получить удовольствие от охоты и в следующие выходные. И всякий раз охота с манком на рябчика была у меня в этих местах удачной.

А в этот день все вышло наоборот. Впервые от этой каменистой речки я уходил с пустой охотничьей сумкой. Ольховый лист тогда уже был наполовину опавшим. Погода – будто лето воротилось и потеснило осеннее ненастье. Солнце, облака на небе редкие, кучерявые, будто барашки на голубом лугу. Тишина, и только синичек редкие голоса да привычная здесь нескончаемая песенка речушки.

Присаживаюсь на валежину и настойчиво выжидаю, когда робким и иногда еле слышимым эхом начнут отзываться рябчики. Ожидание это – и трепет, и волнение. В нем, наверное, и вся суть манковой охоты. Но… тишина. Только синички над самым ухом перепархивают с ветки на ветку, подают голоса, словно беседуя друг с другом о чем-то о своем, птичьем. А рябчики будто вымерли…

Но я не перестаю, выманиваю и уже становится чуточку скучновато. Хотел было уже снятся с места и правиться куда-нибудь в глухой лес, нот вдруг слышу: листья шуршат! Это значит тихой сапой рябчик ко мне по земле стелет! Шорох едва различимый, осторожный – то он слышится, то исчезает, но становится с каждым моим пересвистом все отчетливее и отчетливее. Внимательно вглядываюсь в каждый прогал, ружье наготове, что бы не оплошать. Сам в комок сжался – тише воды, ниже травы. Но хоть тресни, не видно крадущейся птицы, а шорох листьев уже совсем рядышком.

И вдруг – на тебе! Из-за куста смородины в метрах пяти от меня мордочка остроносая высовывается – лисья! Секунд, наверное, десять оставалась она неподвижной, будто окаменевшей, а потом бросилась наутек. Я для острастки соловьем-разбойником свистнул ей вслед, ну, погоди, мол, проказница! Она пулей бросилась в лесную чащу.

Рябчиков выманивать уже не было особого смысла. Я побродил по берегу, срывая гроздья уже переспелой и осыпающейся горохом смородины. Ягоды булькали в воду, дополняя монотонную песню каменистой речки новыми звуками и оттенками. Потом я взял, прислоненное к ядреной и развесистой ольхе свою одностволку, и не спеша побрел по лесной дороге. Уходил ни с чем, но настроение было таким, что хотелось петь вместе с хороводом запоздало опадающих листьев и того речного переката.

Позднее бывал на том самом месте. Пересвистывался и не раз с завсегдатаями того ольховника – рябчиками. Они подлетали, пробирались по земле. А вот лиса больше не приходила. Может, это был щенок-лисенок. Да в общем-то какая разница! Главное – трепетные ощущения, колорит манковой охоты был тогда гораздо богаче,сочнее.

Автор: Алексей Акишин, специально для журнала «Охотник».